Celsium
![](/avatars/174414.gif)
На форуме: 7 л 111 д(с 25/04/2017)
Тем: 26 Сообщений: 498
Всего отчетов: 19 Массаж: 19 |
|
|
любовь, инкорпорейтед
10/11/2017 13:46:31
|
|
|
показался крайне любопытным один футуристический рассказик, особенно в свете и прошлых, и текущих наших обсуждений и размышлений на темы аля отношения с массажисткой, поддельные/не поддельные эмоции, сочувствие к девушкам, спасать/не спасать их и т.п.
для затравочки: "Секс может купить каждый. Боже правый, да это же самая дешевая штука во Вселенной, если не считать человеческой жизни. Но любовь — это редкость, любовь — это нечто особенное, любовь можно купить только на Земле."
что примечательно, написан аж в 1956. привожу небольшую выдержку в тему:
...Дойдя до 44-й стрит, он увидел огромные, ярко светящиеся неоновые буквы: «ЛЮБОВЬ, ИНКОРПОРЕЙТЕД». Неоновые буквы поменьше гласили: «Открыто круглосуточно!» И под ними: «Подняться на второй этаж». Саймон нахмурился, ибо в голову его закралось ужасное подозрение. Но все же он поднялся по лестнице и вошел в небольшую, со вкусом составленную приемную. Оттуда его направили по длинному коридору в комнату номер такой-то. В комнате находился красивый седоволосый человек, который поднялся из-за внушительного письменного стола навстречу посетителю и, пожав ему руку, сказал: — Ну, как дела у вас на Казанге? — Как вы догадались, что я с Казанги? — По рубашке. Я всегда обращаю внимание на рубашку. Меня зовут мистер Тэйт. Я здесь для того, чтобы служить вам по мере своих сил. Вы… — Саймон. Элфред Саймон. — Прошу вас, присядьте, мистер Саймон. Вы курите? Хотите выпить? Вы не пожалеете, что обратились именно к нам, сэр. Мы — старейшая фирма, поставляющая любовь, и гораздо более крупная, чем наш главный конкурент — «Страсть лимитед». К тому же у нас гораздо более сходная цена и товар лучше. Могу ли я осведомиться, как вы о нас услышали? Прочитали объявление во всю полосу «Таймса»? Или же… — Меня прислал Джо, — перебил Саймон. — Активный агент, — сказал мистер Тэйт с игривым видом. — Ну-с, сэр, не вижу причин откладывать дело в долгий ящик. Вы приехали издалека за любовью, и уж что-что, а любовь вы получите. — Он потянулся к кнопке на письменном столе, но Саймон его остановил: — Я не хочу показаться невежливым и все такое, но… — Да-да? — отозвался мистер Тэйт с ободряющей улыбкой. — Мне это непонятно, — выпалил Саймон, густо покраснев; на лбу у него выступили бисеринки пота. — Кажется, я не туда попал. Не для того я проделал весь путь на Землю, чтобы просто… Неужели вы и вправду продаете любовь? Все, что угодно, только не любовь! Значит, тогда это ненастоящая любовь, так ведь? — Да что вы! — возразил мистер Тэйт, приподнимаясь в кресле от изумления. — В том-то и дело! Секс может купить каждый. Боже правый, да это же самая дешевая штука во Вселенной, если не считать человеческой жизни. Но любовь — это редкость, любовь — это нечто особенное, любовь можно купить только на Земле. Вы читали нашу брошюру? — Тела на сумеречном берегу моря? — спросил Саймон. — Она самая. Ее написал я. Передает настроение, правда? Такое настроение вы не получите от первой встречной, мистер Саймон. Такое настроение вам даст лишь та, кто вас любит. Саймон с сомнением сказал: — И все же это не истинная любовь, не так ли? — Да что вы, конечно, истинная! Если бы мы продавали поддельную, мы бы так ее и именовали. На Земле законы о рекламе чрезвычайно суровы, уверяю вас. Торгуйте чем угодно, но только непременно называйте вещи своими именами. Это и есть этика, мистер Саймон! Тэйт перевел дыхание и продолжал более ровным тоном: — Нет, сэр, не допускайте этой ошибки. Наша продукция — не суррогат. Это именно то чувство, каким много тысячелетий бредят поэты и писатели. Благодаря чудесам современной науки мы можем предоставить это чувство в ваше полное распоряжение, когда вам будет угодно, в красивой упаковке и притом по смехотворно низкой цене. Саймон сказал: — Я представлял себе нечто более… стихийное. — В стихийности есть своя прелесть, — согласился мистер Тэйт. — Эту проблему разрабатывают наши исследовательские лаборатории. Поверьте, наука в силах воспроизвести решительно все, был бы только спрос на рынке. — Не нравится мне все это, — сказал Саймон, поднимаясь с места. — Пойду-ка я лучше в кино. — Постойте! — вскричал мистер Тэйт. — Вы думаете, что мы пытаемся вас надуть. Вы думаете, что вас познакомят с девушкой, которая станет притворяться, будто влюблена в вас, а в действительности вас не любит. Не правда ли? — Правда, — согласился Саймон. — Ошибаетесь! Во-первых, это обошлось бы слишком дорого. Во-вторых, девушка подвергалась бы чудовищному износу. Да, кроме того, попытка разыграть в жизни такую сложную роль явилась бы для девушки психически вредной. — Но как же вы это делаете? — При помощи науки и познания законов психологии. Для Саймона все это звучало какой-то тарабарщиной. Он направился к двери. — Скажите-ка, — не унимался Тэйт. — С виду вы кажетесь смышленым молодым человеком. Неужто вы не отличите настоящую любовь от фальшивки? — Ясно, отличу. — Так чем же вы рискуете? Или останетесь довольны, или не заплатите нам ни цента. — Я подумаю, — сказал Саймон. — К чему откладывать? Ведущие психологи утверждают, что настоящая любовь укрепляет и исцеляет психику, снимает комплекс неполноценности, восстанавливает баланс гормонов и улучшает цвет лица. В поставляемой нами любви есть все: глубокая и постоянная привязанность, безудержная страсть, безупречная верность, почти мистическое обожествление как ваших недостатков, так и достоинств, трогательное стремление сделать любимому приятное и в довершение всего — гордость фирмы «Любовь инкорпорейтед»: не поддающаяся контролю первая вспышка, ослепительное зарождение любви с первого взгляда! Мистер Тэйт нажал кнопку. Саймон нахмурился в нерешительности. Дверь отворилась, вошла девушка, и Саймон больше не раздумывал.
Она была высокая и стройная, каштановые волосы отливали медью. О лице ее Саймон ничего не мог бы рассказать, но оно вызвало на его глазах слезы. А за вопрос, какая у девушки фигура, он мог бы убить на месте. — Мисс Пенни Брайт, — сказал Тэйт, — познакомьтесь с мистером Элфредом Саймоном. Девушка попыталась что-то произнести, но губы ей не повиновались; да и Саймон онемел. С одного взгляда он уже все понял. Остальное ничего не значило. Всем сердцем он чувствовал, что любим — любим верно и безгранично. Они ушли сразу же, рука в руке. Реактивный везделёт примчал их к беленькому коттеджу в сосновой роще на берегу моря. Там они беседовали, смеялись и любили друг друга. А потом Саймон увидел свою возлюбленную, точно богиню огня, в облачении пламени. В синих сумерках она устремила на него огромные темные глаза, и ее тело, уже такое знакомое, словно сызнова окуталось тайной. Взошла луна, яркая и безумная, и обратила тела в тени. Девушка плакала, колотя кулачками в его грудь, и Саймон тоже плакал, сам не зная отчего. И наконец наступил рассвет: робкий и неверный, он мерцал на иссушенных губах и сплетенных телах, а рядом рокочущий прибой оглушал, разжигал страсть и доводил ее до безумия. В полдень они снова были в конторе фирмы «Любовь инкорпорейтед». Пенни порывисто сжала его руку и скрылась за внутренней дверью. — Настоящая была любовь? — спросил мистер Тэйт. — Да! — И вы удовлетворены? — Да! То была любовь, настоящая любовь! Но почему она так настаивала, чтобы мы вернулись? — Постгипнотическое внушение, — разъяснил мистер Тэйт. — А чего вы ожидали? Все хотят любви, но мало кто хочет платить за нее. Вот ваш счет, сэр. Саймон, вскипая, уплатил по счету. — В этом не было никакой необходимости, — сказал он. — Само собой разумеется, я заплатил бы вам за то, что вы свели нас. А где она сейчас? Что вы с нею сделали? — Прошу вас, — сказал мистер Тэйт примирительным тоном, — постарайтесь успокоиться. — Мне не нужен покой! — закричал Саймон. — Мне нужна Пенни! — Это невозможно, — сказал мистер Тэйт с легким нажимом изморози в голосе. — Будьте добры, прекратите сцену. — Хотите урвать побольше денег? — загремел Саймон. — Хорошо, я заплачу. Сколько я вам должен за то, чтобы вы выпустили ее из своих когтей? — Саймон рывком выхватил из кармана бумажник и хлопнул им по столу. Мистер Тэйт брезгливо ткнул в бумажник указательным пальцем. — Положите-ка обратно в карман, — сказал он. — У нас старая и почтенная фирма. Если вы еще раз повысите голос, я буду вынужден выдворить вас отсюда. Саймон сделал над собой неимоверное усилие, сунул бумажник в карман и уселся. Он глубоко выдохнул и сказал очень спокойно: — Извините меня. — Так-то лучше, — смягчился мистер Тэйт. — Я не допущу, чтобы на меня повышали голос. Однако если вы будете вести себя разумно, то мы как-нибудь договоримся. Итак, в чем же дело? — В чем дело? — Саймон опять едва не закричал. Он овладел собой и сказал: — Она меня любит. — Конечно. — Как же вы можете нас разлучать? — А какая здесь связь? — спросил мистер Тэйт. — Любовь — это восхитительная интерлюдия, отдых, полезный для интеллекта, для человеческой личности, для баланса гормонов и для цвета лица. Однако едва ли кому-нибудь захочется длительной любви, не так ли? — Мне захочется, — сказал Саймон. — Эта любовь особая, необыкновенная… — Они все такие, — утешил его мистер Тэйт. — Но, как вам известно, все они производятся одинаково. — Что? — Вы, без сомнения, знакомы с технологией производства любви? — Нет, — сказал Саймон. — Я думал, любовь… естественна. Мистер Тэйт покачал головой. — От естественного подбора мы отказались сотни лет назад, вскоре после технической революции. Он протекает слишком медленно и в коммерческом масштабе нецелесообразен. К чему возиться, когда посредством регулировки рефлексов и соответствующей стимуляции определенных мозговых центров мы можем произвольно создать любое чувство? А результат? Пенни, влюбленная в вас по уши! Мы проанализировали ваши индивидуальные склонности и остановились на ее соматотипе, что сделало вашу любовь совершенной. Мы всегда добавляем сумеречный берег моря, безумную луну, бледный рассвет… — Значит, ее можно было принудить влюбиться в кого угодно, — медленно проговорил Саймон. — Можно было убедить ее влюбиться в кого угодно, — поправил мистер Тэйт.
— О боже, как она попала на такую омерзительную работу? — Пришла и подписала контракт, как это обычно делается, — сказал Тэйт. — За это очень хорошо платят. А по истечении договорного срока мы возвращаем ей первоначальную индивидуальность — нетронутой! Однако почему вы считаете эту работу омерзительной? В подобной любви нет ничего такого, что заслуживало бы порицания. — Это не любовь! — воскликнул Саймон. — Да нет же, любовь! Настоящий товар! Беспристрастные научно-исследовательские фирмы провели ее испытания на качество по сравнению с естественной любовью. И во всех случаях наша любовь показала большую глубину, страсть, пыл и размах. Саймон крепко зажмурился, потом открыл глаза и сказал: — Выслушайте меня. Мне нет дела до ваших научных испытаний. Я ее люблю, она меня любит, а остальное не важно. Дайте мне поговорить с ней! Я хочу на ней жениться! Мистер Тэйт скорчил гримасу. — Опомнитесь! Разве на таких женятся! Если вы хотите жениться, то браками мы тоже занимаемся. Можно устроить идиллический и почти стихийный брак по любви с патентованной девственницей, прошедшей государственную инспекцию… — Нет! Я люблю Пенни! Дайте мне по крайней мере поговорить с ней! — Это совершенно невозможно, — ответил мистер Тэйт. — Почему? Мистер Тэйт нажал какую-то кнопку. — Как вы думаете, почему? Мы стерли предыдущую гипнограмму. Сейчас Пенни любит другого.
И тогда Саймону все стало ясно. Он осознал, что уже сейчас, в эту минуту, Пенни глядит на другого и в глазах ее вспыхивает такая же страсть, какую познал и он… Она питает к другому ту самую всепоглощающую и безграничную любовь, которая, по свидетельству беспристрастных научно-исследовательских фирм, намного превосходит старомодный, коммерчески нецелесообразный естественный подбор… И на том же сумеречном морском берегу, упомянутом в рекламной брошюре… Он рванулся, норовя вцепиться Тэйту в глотку. Два служителя, вошедшие несколькими секундами ранее, перехватили его и повели к двери. — Учтите! — бросил Тэйт ему вслед. — Это никоим образом не обесценивает ваших воспоминаний. И, как ему ни было противно, Саймон понимал, что Тэйт говорит правду. А затем он оказался на улице. Сначала он жаждал только одного: как можно скорее покинуть Землю, где продажные излишества обходятся нормальному человеку чересчур дорого. Он шагал очень быстро, а рядом с ним шла его Пенни, и лицо ее светилось любовью к нему, и к другому, и к третьему, и к десятому...
|
|